Александр Славутский: «Хочу подарить зрителю каплю надежды и веры во что-то замечательное»

О значении наступающего Года театра для республики и страны, поддержке профессионального искусства со стороны татарстанских властей, итогах уходящего года и планах на год 2019-й, а также о том, почему зрителей разных стран и эпох интересуют одинаковые вопросы, в большом интервью гендиректору АО «Татмедиа» Андрею Кузьмину для ИА «Татар-информ» рассказал художественный руководитель – директор КАРБДТ им. Качалова Александр Славутский.

Профессиональное искусство – под опекой татарстанских властей

Александр Яковлевич, сегодняшнее интервью мы записываем в знаменательный день – по всей России стартовал Год театра, который продлится весь следующий год. Событие не прошло и мимо Татарстана. Что сегодня происходило в Атнинском районе?

– В Атнинском районе было знаковое событие – там прошло торжественное открытие Года театра. На мой взгляд, это единственный, по существу, профессиональный театр в сельской местности. При этом он финансируется государством, и тот факт, что республиканское правительство понимает необходимость вкладывать деньги в профессиональное искусство, – это очень показательно.

Те, кто там работает, – это люди-подвижники, которые выросли из народа. Они создают очень приятное ощущение, от них не веет самодеятельностью, при этом у них есть искренность.

Поэтому в целом событие в Атнинском районе – это факт, который стоит пиарить. Конечно, открытие можно было провести и в оперном театре, и у нас. Но выбор Атни – это хорошо продуманная акция. Я не знаю, кто это придумал, но это было хорошо.

Для вас как для театрального деятеля что означает сам факт того, что 2019 год пройдет в стране под знаком театра?

– Хорошо, если бы Год театра был в стране постоянно, каждый год. У нас в республике власть понимает, что нужно поддерживать искусство. Посмотрите – мы сидим в отреставрированном на республиканские деньги русском Большом драматическом театре им. Качалова в Республике Татарстан. На это потрачено 1,1 млрд рублей, и театр выглядит как игрушечка.

Вот сейчас мы проводили фестиваль, у нас есть чем похвастаться. И даже такие люди, как директор Вахтанговского театра Кирилл Крок, директор театра Ленсовета, и другие говорят – у нас здесь все достойно, разумно и рационально сделано. Поэтому мне не жалко потраченного времени и сил, ведь все это останется людям. В свое время я боролся и спорил с генподрядчиками, которые хотели сделать здесь не австрийские люстры, а какие-то другие. Они говорят мне – а зачем? Я отвечаю – как зачем, это же все останется людям, народу республики. Поэтому есть чем гордиться.

Планы-2019: Немцы, китайцы, москвичи и «Дракон» на Качаловской сцене

Это мы говорим о помощи власти. А как работает сам театр, чем будете радовать в 2019 году?

– Здесь очень важно, чтобы мы работали на достойном уровне. Весной 2019 года к нам приедут наши коллеги из Германии – из Ганновера привезут спектакль. Потом, в июле, приедет Студия театрального искусства Сергея Женовача – фактически филиал сейчас Московского художественного театра. Мы завязываем с ними партнерские отношения. Они привезут и сыграют шесть своих спектаклей, десять дней будут здесь работать.

Самое главное здесь – что все это серьезное искусство. Ведь когда я делал фестиваль, моей основной задачей было показать тенденцию развития российского репертуарного театра. Поэтому здесь мне тоже важно не заработать какие-то деньги, не привезти какую-то знаковую «киношную» физиономию, а сделать так, чтобы казанский зритель понимал тенденцию развития репертуарного театра. Не постмодернизм, а нормальный живой и человеческий авторский театр.

Потом приедут коллеги из Пекина. Напомню, что прошлым летом мы ездили в Китай, играли там три «Пиковых дамы». У нас были полные залы.

А кто сидел в зале, китайцы? Они вас понимали?

– Да, китайцы. Еще как понимали. Вы бы видели, как они реагировали, как кричали браво. У нас есть все записи тех спектаклей, так что здесь не соврешь. В следующем году они привезут к нам свой спектакль. У нас есть бегущая строка, будет нормальный перевод.

Ну и, конечно, я сейчас работаю над спектаклем «Дракон» Евгения Шварца, это будет большой спектакль. Он будет не в чистом виде мюзикл, но с большим количеством хорошей музыки. Мы уже имеем такой опыт, когда сделали «Женитьбу Фигаро» по такому же принципу.

Для меня важно сделать так, чтобы «Дракон» получился не сказкой, а таким современным спектаклем. Потому что, когда у нас была цензура, тогда всегда говорили – «ну это же сказка», чтобы избежать каких-то параллелей с реальностью. Меня такой подход не очень интересует. Мне интересны Гитлер и Сталин внутри каждого человека, этот «Дракон», который в нас сидит генетически.

Для этого спектакля мы сделаем очень красивые костюмы, просто подиумные. Поэтому мы обратились к такому выдающемуся человеку, как Маккуин (британский дизайнер – прим. Т-и), делаем костюмы по его мотивам. Это город очень красивый. Живут там люди, ну отдают каждый год одну женщину дракону и считают, что ничего страшного не случается, это вечная тема.

Что еще будет в 2019 году в вашем театре?

– Мы не делаем больше двух-трех премьер в год, нам хватает. Сейчас выпущен спектакль «Лес», его делал Игорь Коняев. Еще другие планы есть, Дитятковский (Григорий – актер театра и кино – прим. Т-и) должен приехать.

Итоги года: многомиллионная выручка, высокие зарплаты и ежедневный труд
Вы сказали – «вам хватает». А публике хватает?

– Ну если у нас заполняемость выше 90%...

А есть какой-то план – например, «сделать столько-то премьер», «сыграть сколько-то спектаклей»?

– Сыграть надо столько спектаклей, чтобы к вам постоянно приходили люди. Поэтому должен быть лишь один критерий – работать талантливо. Театр должен работать качественно, продуктивно.

Сколько дней в неделю для этого нужно работать?

– Каждый день. Бывают понедельники, когда мы свободные, а бывает, что мы играем спектакли. Мы играем Цветаеву, где Светлана Геннадьевна одна работает («Последний день», моноспектакль по стихам Марины Цветаевой. Исполняет народная артистка России и РТ Светлана Романова – прим. Т-и). Мы играем спектакли на Малой сцене. Иногда работаем и по два спектакля в день. У нас же бывают спектакли параллельные, когда работаем на Большой и Малой сценах. Мы получаемся такой «маленькой империей».

Александр Яковлевич, сейчас много говорят о гастролерах или о звездах, вы об этом сами упомянули. Нет ли мысли сделать спектакли «под звезду» или спектакль с одной премьерой, когда звезда приехала, отыграла и уехала. Вы бы собрали деньги и т. д.

– Нет, я так не хочу. Деньги мы и так собираем. Сегодня коллега подошла, хотела втайне услышать от меня сумму, чтобы это, может быть, было меньше, чем у нее. Они хорошо работают. Я назвал ей цифру, она охнула.

Назовите мне, что за цифра?

– В этом году мы заработали 62 млн рублей. Это достаточно много, если учесть, что нас финансируют где-то на 100 млн рублей.

То есть почти один к одному вы заработали?

– Не один к одному, но достаточно. Если бы могли позволить себе работать, как вахтанговцы, и делать билеты от 5 до 15 тысяч рублей, то мы бы работали на их уровне. Правда, у нас зал чуть поменьше. Вопрос в том, что мы репертуарный театр, мы же государственный театр. Мы сейчас много тратим на зарплату. Конечно, и установка такая есть. Правительство нас постоянно контролирует, чтобы мы людям поднимали зарплату.

Свои артисты лучше заезжих звезд

Об этом мы еще поговорим. Я по аналогии с оперным театром, когда есть тенденция делать «под звезд». Я разговаривал с Рауфалем Сабировичем (Рауфаль Мухаметзянов – директор Татарского академического государственного театра оперы и балета им. М. Джалиля – прим. Т-и), он подтвердил, что в оперном искусстве есть такая тенденция. Как в драматическом театре?

– Я дружу с Рауфалем Сабировичем, но мы очень разные и по эстетике, и по взглядам на театр. Я не хочу никого обсуждать, но мы другой театр. Я считаю, что для нас работать на диву никакого смысла нет. На гастролеров я тоже не хочу работать, мне это неинтересно, иначе зачем я воспитываю своих артистов? Что они тогда будут делать?

А дальше происходит следующее: одна дива, вторая, а потом зрители ждут третью, а то, что делает сам театр, им неинтересно. А это мой дом, я отдаю этому театру свою жизнь. Я воспитываю здесь своих учеников, работаю с ними, вкладываю в них. Зачем же мне эти дивы? Конечно, если бы одна из таких див работала у меня в театре, я был бы рад, но так не случается.

Сейчас, например, для нас проблема. Мне нужен примерно 50-летний актер, было бы хорошо. К нам Рамиль Тухватуллин (народный артист РТ, работал в театре им. Камала с 1987 по 2007 год и вернулся в 2017 году – прим. Т-и) пришел, когда Миша болел (Михаил Галицкий – заслуженный артист России, народный артист Татарстана, в театре им. Качалова с 1992 года – прим. Т-и). Он его заменил. Хороший артист, он мне нравится. Я бы с удовольствием взял его, но он артист татарского театра, в нем кровь своего народа. Он мне говорит: «Я не могу!»

А если из другого города переманить?

– Из другого города человека такого возраста переманить трудно. Это жилье и т. д. Но я думаю на эту тему.

Продолжаем говорить о звездах. В Буинске я снимал интервью с Сергеем Безруковым, когда он приезжал на II Международный фестиваль «Буа: Пространство диалога». Там же весь город, все окрестности приехали смотреть на него.

– У нас на спектакль «Дядя Ваня» (на первом Качаловском фестивале вахтанговцы показали спектакль «Дядя Ваня» А.П. Чехова в постановке Римаса Туминаса – прим. Т-и) тоже все приехали, битком все было забито, висели на люстрах, вице-премьеры билеты покупали (смеется – прим. Т-и). Это прекрасный театр, прекрасные артисты. Но для нас это гости, я не называю их гастролерами. Это гости, которые приехали на фестиваль со спектаклем, поставленным Римасом Туминасом. Человеком, который близок мне по эстетике. Я люблю этот театр, принимаю его. В нем играют звезды, но это не просто звезды сериалов, а настоящие звезды.

Тут у нас приезжал спектакль Ленсовета «Город. Женитьба. Гоголь» Бутусова, и там Ковальчук играет. Я все спрашивал: какие звезды? А Ковальчук действительно хорошая актриса, сейчас смотрю ее по телевизору, она ведь с экранов не сходит. Теперь я понял, кто такая Ковальчук.

Итоги Качаловского фестиваля и тренды развития репертуарного театра

Давайте о фестивале, Александр Яковлевич. Смотрите, первый Качаловский фестиваль прошел в октябре-ноябре. Еще свежи эти ощущения и впечатления. Как вам фестиваль?

– Я считаю, что мы победили. В наших условиях было очень трудно это организовать, всех собрать. Мы выбрали правильную форму, провели фестиваль в течение месяца между октябрем и ноябрем.

К нам привезли спектакль Бутусова (режиссер Юрий Бутусов, шесть лет проработал в театре им. Ленсовета – прим. Т-и), спектакль Бычкова (Михаил Бычков – основатель, режиссер и худрук Воронежского камерного театра – прим. Т-и). Это все «золотомасочники». Привезли спектакль Левы Эренбурга (Лев Борисович Эренбург – режиссер, худрук «Небольшого драматического театра» – прим. Т-и), закончили спектаклем Туминаса. В середине мы сыграли наш спектакль «Бег». Так что это такой достаточно интересный контекст.

Также провели офф-программу. Бутусов же там [в театре им. Ленсовета] уже не работает, но он приехал к нам в Казань, встречался здесь со студентами. С ними также встречался Бычков. Крок (Кирилл Крок – директор театра им. Вахтангова – прим. Т-и) провел мероприятие для директоров наших театров. Это серьезное, хорошее дело, которое полезно для нашей республики. Я просто хочу, чтобы они понимали, как и куда должен развиваться театр.

Продолжение будет? Будет следующий фестиваль?

– Будет-будет. Властям тоже понравилось, они даже деньги предложили. Я уже хотел провести второй фестиваль в июле, но так сразу, так быстро нельзя. Хотим делать раз в два года, это было бы правильно. Лучше мы в Год театра сделаем то, о чем я сказал. Приедут наши гости, они ведь абы куда не ездят. Чтобы проверить возможность привезти к нам спектакли, уже приезжал их главный художник, специалисты по свету, по звуку. Для них это очень важно.

На ваш спектакль «Лес» по пьесе А.Н. Островского в постановке режиссера из Санкт-Петербурга Игоря Коняева была какая-то неоднозначная реакция у публики, я слышал отзывы. В связи с чем? Это авторский взгляд?

– Это не мой взгляд, я смотрю по-другому. Это несколько экстравагантнее, чем мне бы хотелось. Но я же не могу влезать в спектакль другого режиссера. Он взрослый человек, лауреат «Золотой маски», Госпремии, ученик Льва Додина. Да, он любит такой театр, яркий, красивый. Кому-то кажется, что это более современно, чем им бы хотелось. Посмотрим, как дальше будет. По-моему, сыграли четыре или пять спектаклей. Залы полны, места проданы, а дальше будет видно.

Об опыте москвичей: Театр нельзя совсем «оголять» перед зрителем

Был директор Вахтанговского театра, проводил, как вы рассказали, мастер-класс. Я тоже почитал отзывы. Он сегодня говорит о максимальной открытости, присутствии в соцсетях, о проникновении в среду, в которой сегодня находится молодежь. Если раньше мы общались в кафе, то они сейчас общаются в чатах. То есть артисты должны быть обучены подавать себя в различных сегментах и целевых аудиториях. Как с этим обстоят дела в вашем театре? Представлены ли в Инстаграме вы или ваши актеры?

– Я – нет. Я умею по телефону звонить и посылать сообщения. Но у меня есть помощники, у которых все это есть. У меня есть замдиректора по зрителю, по PR. Они этим занимаются. С Кроком я тоже не во всем согласен. Я считаю, что в театре должно оставаться что-то такое, что должно быть тайной, не все должно быть показано. Мы уже год-два назад водили экскурсии по театру, мы все это делали. Зрители ходили, записывались заранее, скандалили, ругались, если не попадали.

Мы сделали не так, как все: у нас водил зрителей Илья, водила Светлана Геннадьевна, Михаил Галицкий, Геннадий Прытков, Марат Голубев, Диляра водила, молодежь наша. Они все показали свой театр.

Сейчас, в феврале, мы запустим музей. Это очень серьезное и важное дело и, как оказалось, очень трудное. Это кому-то со стороны кажется, что легко. Если брать стенд и на него булавочкой прикалывать – это да. Но я хочу, чтобы все было сделано фирменно и качественно, поскольку я перфекционист. Нужно довести его до хорошего уровня. Будет работать музей, будем экскурсии проводить.

О работе с молодежью: они ничего не читают, но на спектаклях плачут

Как вы работаете на молодежь? Это же потенциальные посетители театра?

– Молодежь у меня в зале каждый день. Вы думаете, у меня пенсионеры, что ли? Нет! Вчера играли спектакль «Глумов» Островского. Был полный зал молодежи.

Школьники?

– И школьники, и студенты, 400 с чем-то билетов было продано. Не битком, но 400 при 500 местах – это хорошо. Плюс там были приглашенные инвалиды – мы оставляем специально для них места. Декада же идет – они просят, заявок мешок, поэтому мы их пускаем. И так каждый день. Я не могу сказать, что ко мне ветераны партии приходят.

Молодежь приходит на «Глумова», на «Трехгрошовую оперу», «Пиковую даму» или «Вишневый сад», некоторые плачут. То есть молодежь ничего не читает, а в театре плачут. Мы были в частной школе на встрече, одна девочка призналась: «Я плакала». Она плакала из-за того, что сад продали, понимаете?

Какова степень работы народного образования? Это все трудно. Проникаем в сети, не чураемся этого. Мы постоянно в сетях показываем и дни рождения наших артистов, и наши события, с гастролей тут же все выкладываем.

Вы считаете, что некая интимность должна сохраняться?

– Конечно. Если кто-то поженился – это нормально, а кто к кому ушел – я не хочу об этом разговаривать. Мне неловко. Не потому что я такой чистоплюй, а потому что если человек ушел, то пусть он спокойно уйдет, захочет – выложит где хочет.

В далеком 1995 году я познакомился с вами, переступил порог театра и снимал несколько сюжетов для «Эфира», делал программы по вашим новым премьерам – в том году вы запустили три премьеры как новый молодой режиссер. 23 года прошло. Что поменялось?

– Я не поменялся. Как я относился к театру, так и отношусь. И тогда, и сейчас он был для меня жизнью, для меня было важно, чтобы пьеса была настоящая, чтобы литература была настоящая, высокая, чтобы она не была пошлятиной, не была бормотухой, чтобы абы что брали, «Ботинки на толстой подошве» я не ставлю, на потребу я не делаю.

«Роковые яйца» идут в нашем театре 23 года, «Пиковая дама» – лет 18, премьера была во Франции. И будем пока держать – нет смысла выбрасывать, жалко. То, что придумано, что сделано хорошо и красиво, я считаю, нельзя выбросить.

Места и эпохи меняются, потребности зрителя – нет

Как поменялся зритель? Вы же чувствуете дыхание зала.

– Поразительная вещь – где бы мы ни были, зритель такой же. Он так же любит, так же ненавидит, так же ревнует и завидует. Человек в принципе не меняется. Есть, конечно, прогресс – появились гаджеты. Но в прогрессе есть и много не очень хорошего для духовной составляющей человека. Но сам человек остается прежним.

Сейчас я был в Китае. В Пекине ведущий артист проводил мой мастер-класс. Я говорил, что я строю театр радости. Я понимаю, что жизнь ведет к смерти, но человек, который пришел в зрительный зал, для меня априори дорогой человек, и я хочу ему выплеснуть каплю надежды, веры во что-то замечательное.

Ведь это же прекрасно, когда рождаются дети, когда рождаются внуки. У меня внук родился – я поэтому на такой волне! Он позавчера перевернулся. Тем более он тоже Александр. Мне когда плохо, я открываю телефон, вижу, как он там начинает разговаривать, – все, я понимаю, что я прав.

Что ж я буду постмодернизмом долбить людей? Недавно посмотрел по телевизору что-то современное. Ничего против не имею, я считаю, что все должно расцветать.

Разумное, доброе, вечное – вы это проповедуете?

– Я считаю, что театр должен быть разный, я верю в такой театр, и он доказывает это. Иначе ко мне люди не пойдут. Можно сказать, что Славутский заставляет людей из-под палки приходить, но они приходят сами, ногами голосуют. У нас работает сайт, электронные кассы, наши кассы. Я не сбрасываю все в одно, а разделяю – процентов по 30 везде идут продажи.

Трудно с самим собой конкурировать. Каждый год нужно придумывать, куда дальше двигаться, а это самое трудное. С кем-то конкурировать просто, а с самим собой как? 62 миллиона мы заработали – это хорошо, и зарплата у артистов тоже вполне пристойная. Но дальше должно быть еще лучше.

Я в бытность студенчества пересмотрел почти все спектакли великих режиссеров, которые на конец 80-х годов, в том числе додинские спектакли – «Повелитель мух» и все-все-все. Недавно был на спектакле Додина и с ужасом поймал себя на мысли, что я засыпаю и не могу ловить эмоции, переключиться с ритма нашей жизни. Мимо нас проходят тысячи сообщений в течение дня. Я не могу выдохнуть и расслабиться. Как вы добираетесь до зрителей, которые тоже живут в этом ускоренном мире?

– Для меня важно, чтобы зритель в зале смеялся, плакал и не оставался равнодушным. Конечно, для этого есть множество моментов – музыка, пластика, жанр. Например, мелодрама – это достойный жанр, это не стыдно.

Простые люди, они любят, ревнуют, ненавидят. Меня это интересует. Я не иду на потребу. Ну пускай зрители будут не бог весть какого интеллектуального уровня, но я должен сделать спектакль так, чтобы он был для них понятен. Или сделать спектакль, который никто не смотрит, и сказать – они дураки? Там какой-то режиссер обозвал зрителей дебилами – неправильно это.

Человек вне политики – нонсенс

Вы пошли в депутаты Госсовета РТ, по сути в политику. Зачем вам это?

– Во-первых, мне предложили, потому что ушел Туфан Минуллин. Он занимал это место, это был настоящий борец за сохранение культурных традиций, интересов театра. Поэтому когда мне предложили, то я решил, что могу что-то сделать. Я не тот человек, который может сказать – я политикой не занимаюсь. Я считаю, что человек вне политики быть не может. Как я могу быть вне политики, если у меня есть определенная точка зрения? Это моя жизненная позиция, есть же другая позиция.

Я не видел спектаклей про «Единую Россию» у вас.

– Про «Единую Россию» я не ставил никогда.

Вы занимаетесь политикой как художник?

– Как художник я занимаюсь политикой каждодневно. Все мои спектакли – это политика. А как же иначе? Нравственность, взгляд на жизнь – это и есть политика. Это момент воздействия. Я далек от мысли, что я перевоспитал весь зал и всех людей, но я им навязываю тот взгляд, которым сам обладаю. Поэтому тут очень просто.

Я не член «Единой России». Я один спектакль – «Любовь Яровую» единственный раз поставил, так и то я сделал спектакль о любви, которую раздавила идеология. Это был очень красивый спектакль в Забайкалье.

Вам как депутату удалось изменить какие-то законы? Что удалось сделать, чтобы творческим людям жилось легче, лучше?

– Мы занимались законом о театре, создали его. Он далек от совершенства, потому что наше законодательство не готово в полной мере сделать то, что нужно было для театра.

Вы так и бегаете, покупаете шторы через аукцион, да?

– Как-то мы обходимся.

Как, законы обходите?

– Я ничего не обхожу.

О скандальных «посадках»: работаем по одним законам, но результаты – разные

Когда идут скандалы вокруг посадок наших деятелей культуры, которые что-то где-то там делают с театральными фондами, то это просто незнание законов? Или воровство банальное?

– Я знаю Кирилла Серебренникова, он ко мне в Ростове-на-Дону приходил, с серьгой, с ногой на ногу, просил постановку. Я не дал. Мы с ним в хороших отношениях были до того, как его посадили. Я хотел привезти его спектакль. Я хорошо знаю Юру Итина (экс-гендиректор «Седьмой студии») – мы организовывали первый гитисовский курс, он был потом директором ярославского театра Волкова. Я знаю хорошо Лешу Малобродского (бывший гендиректор «Гоголь-центра), он ко мне приезжал, смотрел спектакли, будучи молодым критиком. Я их всех хорошо знаю.

Как вы относитесь к такому?

– Я к ним отношусь хорошо, но я не могу сказать, что они не украли. Как я могу знать это? Я не стоял рядом. Если они говорят, что украли, потому что плохие законы, то извините, вы же эти законы знали? Взрослые грамотные люди. Я считаю, что все эти крики и вопли только ухудшают, только раздражают ту же самую власть. Наверное, надо было помочь им, нужны какие-то адвокаты грамотные. Но я работаю с теми же самыми законами, у меня те же деньги, я делаю те же самые спектакли, но я не позволяю себе.

Ну не могу позволить себе то, что я не могу. Давайте я возьму деньги и скажу, что законы ваши – г…, а я такой талантливый и честный. Никто не говорит, что он не талантливый.

О работе с труппой: мои двери открыты всегда и для всех
Вы уже сказали сегодня, что ваша семья – это театр. Как ваши артисты себя ощущают? Сколько денег они получают?

– Средняя зарплата – 54–55 тысяч рублей у нас. Это не маленькая зарплата.

У прим?

– Нет, это средняя зарплата. У них почти 55 машин стоит во дворе, купили себе. Их после спектаклей развозят два автобуса, в два маршрута. Я не купил их на театральные деньги, мне подарил президент на открытие, на фестивали. Я живу в 1,5 км от театра, а людей развозят. Всем дали жилье, после Универсиады была возможность по соципотеке.

Сколько вообще у вас человек в труппе?

– Сейчас 45 плюс музыканты. Музыкантов человек десять, они все с консерваторским образованием работают, мы им инструменты купили.

То есть у коллектива таких бытовых вопросов нет? Помните, в том же 1995 году жили в этом общежитии, которое благополучно сгорело?

– Сейчас у нас есть общежитие – квартира в 6 комнат, я за нее плачу городу деньги. Мы договорились, это все на законных основаниях.

Вы ощущаете свою нужность? Коллектив ощущает?

– Ощущаю. Обратили внимание, какой у меня кабинет – огромный, красивый. Но у меня нет секретаря, у меня открыты двери. Ко мне можно зайти в любой момент, сейчас только дверь прикрыли для записи. Ко мне можно прийти всегда, в любое время любому человеку.

Единственное, что сейчас хочется, чтобы дал Бог сил, здоровья.

Какие у вас пожеланию к наступающему году – Году театра?

– Желаю только одного – мира, здоровья, любви, чтобы было больше справедливости в жизни. Я иногда смотрю сериалы, и все жду, что добрые люди победят. Не знаю, маразм это старческий или что. Но трогает, что такой сентиментальный человек стал. Хотя думаю, что я такой и был всегда.

Большое спасибо за интервью.

Андрей Кузьмин,
«Татар-информ» 15.12.2018. г.

Семейный код. Какие фамильные ценности есть в семье Славутских?

В одной из самых известных театральных семей Ильи и Елены Славутских недавно родился сын, которого назвали Александром. О том, почему его начали воспитывать в первый день жизни и какие ещё правила есть в их доме, узнал «АиФ-Казань».

У актёра, режиссёра, фото­графа Ильи Славутского в этом году появилось новое почётное звание. «Я отец со стажем четыре месяца», - гордо говорит он.  

Приближающийся Новый год одна из самых известных театральных семей республики впервые отметит с маленьким сыном и внуком Александром Ильичом. Дедушка, тоже Александр (худрук театра им. Качалова Александр Яковлевич Славутский. - Прим. авт.), подготовил для него красно-белый новогодний костюм - леденца.

О воспитании детей и традициях в их семье Илья Славутский рассказал «АиФ-Казань».

Работа в радость

Наш разговор о семейных традициях опять-таки выливается в разговор о театре. (Улыбается.) Наверное, со стороны это выглядит странно. Но так случилось, что вся моя семья - театральная (мама и жена – актрисы Светлана Романова и Елена Ряшина. - Прим. авт.). Мы полностью погружены в свою профессию. А иначе как и зачем жить, если не в радость себе, не доставляя её другим? Для нас таким любимым делом является театр.  

Не понимаю коллег, которые устают от работы. Мне не нужно отдыхать от моей профессии.

Отыграв большой спектакль, мы с Еленой и дома продолжаем обсуждать постановку, театральные планы, мысли, идеи. Это отнюдь не означает, что наша семья не занимается бытом, мы не ходим в магазины. Очень даже любим это делать… Но в голове постоянно идёт разработка замыслов. Вот сейчас параллельно с работой в театре я хочу запустить новый фотопроект. Но о своих идеях заранее объявлять не люблю. Странная вещь: как только красиво сформулирую свой замысел и произнесу, сразу теряю интерес к тому, чтобы это делать.

Чувство меры

На мой взгляд, сейчас масса глупых заблуждений вокруг. Все как с ума сошли: пропадают в спортзалах, твердят о правильном питании или вовсе ничего не едят. Думаю, ни спорт, ни диеты - ничто не должно доходить до фанатизма. В нашей семье принято ценить чувство меры. Что такое талант? Это чувство меры. Оно должно быть во всём – в семье, в работе и в питании тоже.

Мы любим вкусно покушать. Но это прежде всего означает, что все в семье умеют хорошо готовить. Такая у нас традиция. Правда, у меня кулинарные озарения случаются редко. А вот моя жена мастерски придумывает забавные блюда: крестьянские супы, тушит куриные желудочки с картошечкой, с цветной капустой.

На Новый год традиционно готовим жареного гуся с яблоками. Его я покупаю на базаре сам. Вначале хожу, беседую с людьми, которые продают птицу, чтобы они с любовью выбрали хорошего гуся. И ни разу ещё меня не обманули.

Победить, не теряя лица

Как ребёнок, радуюсь, когда нахожу в гримёрной приготовленные мамой бутерброды. Она заботится обо мне, и это большое счастье. В нашей семье принято заботиться друг о друге, но не баловать.  Думаю, это и есть любовь. Она требует ограничений, иногда жёсткости, строгости. У меня в детстве всего этого было много. Никогда не позволяли кричать в каком-то общественном месте. Всегда было сказано: здесь нельзя шуметь, войдя в помещение, надо первым здороваться.

Мы все с вами победители, потому что наши предки – начиная с первобытных времён - выиграли в борьбе за существование, не погибли в огне революций и войн. Но выживать можно по-разному. Кто-то перегрызает другим глотки, а кто-то, наоборот, организовывает всех на хорошее дело. Это разные победы. Мне предпочтительнее та, когда человек остаётся человеком, отдаёт, а не берёт. Растолкать всех в очереди и пролезть – это не победа, а потеря человеческого лица.

Замечаю иногда, как в самолёте ребёнок откровенно хулиганит, орёт, и ужасно, что родители и не пытаются его остановить, ему никто не объясняет, что он здесь не один. Кто потом из него вырастет?  Тот, кто хамит на дороге, не пропускает пешеходов, подвергая опасности жизнь других людей… Но этот хам не из космоса же пришёл. У него была семья. Значит, такое «воспитание» повторялось из рода в род.

Воля и успех

Как я понял, что Елена – мой человек? «Тайна сия велика есть». В любви, как в творчестве, невозможно всё просчитать до конца. Кажется, что Елена умеет всё. Она умная, волевая, знает, как с платёжками обращаться, а я нет. Если серьёзно, то она источник энергии.
Удивительно, но только женщина может сразу знать, как надо растить ребёнка. Берёт его на руки и не боится. Я в этот момент чуть не в обморок падал, казалось, что мой сын - хрустальное создание. А женщина всё делает как само собой разумеющееся, хотя её не учили этому нигде. Это вызывает трепет и преклонение. Елена успевает и Александра Ильича воспитывать, и вести дом, и играть на сцене. Точно так же всё на свете успевает моя мама Светлана Геннадьевна.

Тараканище и Винни пух

Александру Ильичу всего 4 месяца, но это уже маленький человек со своим характером. Очень серьёзный, собранный и одновременно радостный. Некоторые родители едва ли не до года не разговаривают с ребёнком: «Да он же маленький!». Уверен, они ошибаются. Алек в свой первый день в роддоме уже слушал мелодию и дирижировал ручками. У него есть свой вкус: мультики с Винни Пухом нравятся, а смешарики – нет.  

В нашей семье огромная биб­лиотека, множество художественных альбомов – собраний работ лучших художников мира. Сейчас перечитываю детские книжки, потому что скоро предстоит читать их Александру Ильичу. «Тараканище» Чуковского – великая литература. Гениальное произведение о диктатуре, о том, как страх, желание спокойной жизни приводит к тому, что начинает руководить ничтожество – тараканище, и все его боятся.

Сверлить, строгать

Когда меня спросили: «Вы что, умеете гвозди забивать?!», я обиделся. Наша семья занимается творчеством, но при этом мы очень конкретные люди. Никаких помощниц по хозяйству, домработниц у нас нет. Это тоже традиция. Хотелось бы, конечно, иметь замок с садовником, но нет таких возможностей. (Улыбается.)

Я стараюсь помогать жене изо всех сил. Очень хорошо мою посуду и плиту – нет равных мне в этом. Сверлить, строгать, менять краны меня научил отец. И я эти навыки должен будут передать своему сыну. А если я захочу что-то новое освоить, без проблем разберусь. Для меня это удовольствие. Так что дома всё висит не то что на гвоздях, а на крепчайших шурупах – их танком не оторвёшь. Такой у нас запас прочности везде.
Ольга Любимова,
"АиФ - Казань" 04.12.2018. г.

«Актеры, правьте ремесло!»

Почти сразу после завершения Качаловского фестиваля в главном русском театре республики новое событие — премьера спектакля «Лес» по пьесе А.Н. Островского в постановке режиссера из Санкт-Петербурга Игоря Коняева. Подробности — в материале «Реального времени».

Не совсем Мейерхольд

Когда Игорь Коняев начал репетировать в Качаловском театре «Лес» Островского — одну из самых сложных по структуре пьес драматурга, в воздухе витало сравнение со знаменитой постановкой Всеволода Мейерхольда, премьера которой состоялась в 1924 году. Такой прогноз был вполне оправдан, потому что, судя по предыдущей постановке Коняева на казанской сцене, а это было «Укрощение строптивой» Шекспира, режиссер явно тяготеет к яркой, зрелищной форме и для него некоторая доля эклектики в спектакле — это не проявление плохого вкуса, а художественный прием.

Но нет. Со спектаклем Всеволода Эмильевича параллелей практически нет, да и просто есть смысловые расхождения. Главной героиней «Леса» у Мейерхольда была Аксюша, которую играла Зинаида Райх, смысл спектакля был в революционном бунте героини против «классово чуждой» помещицы Гурмыжской. Именно такой спектакль был возможен и нужен в первое десятилетие новой власти.

Спектакль Коняева иной. Его главный герой — трагик Несчастливцев (Илья Славутский), и это постановка о нежности, любви и благородстве людей театра, столь любимых и уважаемых самим Островским, не случайно актеры — частые персонажи его пьес. И, словно в благодарность актерам, режиссер так выстраивает каждый образ в спектакле, дает такую возможность радостно импровизировать, что эта актерская свобода как будто льется в зал.

«Лес» — это своего рода гимн артистам, с которыми в то время, когда писалась пьеса, можно было не здороваться на улице, даже будучи знакомыми с ними, и которых порой хоронили за кладбищенской оградой. Но люди эти привносили в российскую жизнь подлинные чувства, они зажигали сердца зрителей и, являясь лицедеями, могли сохранить в своих душах кристальную чистоту и искренность. Таков Геннадий Несчастливцев в качаловском спектакле.

Коняев словно выстраивает театр в театре. Действие начинается в зрительном зале при закрытом занавесе, когда появляется лакей Карп (очень достойная работа Геннадия Прыткова). Начать спектакль при закрытом занавесе и присвоить спектаклю пространство зрительного зала — прием, конечно, не новый, но в данном случае он точно работает.

Мы, сидящие в зале, не просто зрители, но и некотором роде публика тех спектаклей, что будут разыгрывать друг перед другом персонажи постановки. То есть в «Лесе» по Коняеву есть Артисты, благородные персонажи, пусть и маргинализированные, а есть комедианты, хотя они вроде бы и принадлежат к первому сословию. Внешнее и социальное не совпадает с внутренней сущностью.

Сценография «Леса» (ее автор главный художник театра Александр Патраков) лаконична и условна — две зеленые (лес же!) раздвигающиеся конструкции со ступеньками, свисающие с потолка перевернутые елки. Сцену тоже обрамляет некий условный «занавес». Позже возникнут элементы площадного театра — голубая ткань, символизирующая водную гладь, когда помещица Гурмыжская (Светлана Романова) удит рыбу, лодка на колесиках, бутафорские тарелки с яствами. Костюмы персонажей (художник по костюмам Ирина Цветкова) тоже суперусловны и где-то даже нарочито на грани китча. Но опять-таки этот китч запланирован режиссером, это художественный ход, и в этом есть элемент игры.

Это не касается трех персонажей: Аксюши (Славяна Кощеева), ее возлюбленного Петра (Александр Малинин) — их любовная история не игра, там все всерьез, и Несчастливцева, его костюмы просто театральны, ведь перед нами трагик, человек театра как-никак. Он должен быть одет ярко и необычно.

Акт первый: все это было бы смешно

В «Лесе» Коняева выстроены очень сложные стилистические конструкции. Любовная линия Аксюши и Петра словно восходит к народной комедии, лубку, где все страдания вроде бы всерьез, но некоторым образом преувеличено театральны. Линия Гурмыжской и Буланова (Алексей Захаров) и примыкающие к ней персонажи Восьмибратов (Михаил Галицкий), Улита (Эльза Фардеева), Бодаев (Илья Скрябин) и Милонов (Виктор Шестаков) — это сатира резкая, злая, переходящая в гротеск.

И, наконец, два как бы стоящих особняком персонажа — Геннадий Несчастливцев и Аркадий Счастливцев (Марат Голубев). Илья Славутский — Несчастливцев — это возвышенный романтизм, приправленный толикой иронии и горечи. Трагик Несчастливцев в седом парике и цилиндре появляется в первом акте под зловещую музыку и в клубах дыма, как некий персонаж из фильмов фэнтези. Но есть в нем какое-то внутреннее благородство, какая-то боль. Марат Голубев — Счастливцев — это комичность со слезами на глазах.

Первый акт «Леса» — буйство режиссерских придумок, неожиданных, иногда на грани фола, ходов, гэгов, разностильной музыки, опять-таки нарочито эклектичной (сказывается пребывание постановщика в Театре оперетты в качестве главного режиссера), все это в диапазоне от Баха, Бетховена до Верки Сердючки. У Островского масса остроумных реплик и ситуаций, и все они укрупняются и подаются выпукло и смешно.
Первое появление Гурмыжской — уже шок. Стихия игры, буффа, в которые Светлана Романова вовлекает и партнеров, и зрителей, где филигранно отточены все реплики, где есть и сарказм по отношению к играемому персонажу и даже некое сострадание. Романова-Гурмыжская в рыжем парике, с наклеенными ресницами — это клоунесса, то есть высшее проявление актерства, когда есть свобода и есть божественная органичность.

Акт второй: когда бы не было так грустно

Атмосфера игры, импровизации повторяется и во втором акте. Но что-то неуловимо меняется в спектакле. Дело идет к развязке, когда маски будут сорваны. Буланов начинает руководить домом, Гурмыжская перестает играть по отношению к Аксюше заботливую родственницу, обматывая ей шею длинной косой как удавкой — выразительный жест, Счастливцев между делом «сдает» Несчастливцева.

Несчастливцев-Славутский из той породы актеров, когда маска как бы становится лицом, играя на сцене, он не может перестать играть и в жизни, поэтому речи его выспренно-театральны. Но как-то подспудно возникает ощущение, что, играя в жизни, этот действительно не очень удачливый, видевший множество тяжелого в жизни человек просто скрывает за маской свое подлинное лицо — доброе и искреннее. Похоже, что он считает это слабостью.

Его порыв отдать последние деньги Аксюше на приданое и таким образом устроить жизнь и ее, и Петра, — это естественное для него состояние. И когда два сноба — Милонов и Бодаев (респект за чистоту стиля и Шестакову, и особенно Скрябину) отказываются пожать трагику руку, он просто этого не замечает. Он выше этих обитателей «леса», дремучего и темного.

Действительно, «лес» вокруг. И слуги Гурмыжской ходят то и дело в костюмах медведей, и обитатели его подобны диким зверям, которые могут загрызть ближнего — как Восьмибратов дурачит Гурмыжскую при купле-продаже, как Буланов скоро отстранит помещицу от дел и сам завладеет капиталами. «Все промотает», — бросает вслед Буланову Бодаев, и мы не сомневаемся, что он прав. Темная чащоба, куда не проникает свет милосердия. Какая уж тут комедия… Наш сарказм по отношению одних персонажей сменяются состраданием к другим. Даже к Гурмыжской, которая сама загнала себя в эту ситуацию.

Выбираются из «леса» четверо — Аксюша, Петр, Счастливцев и Несчастливцев. Выбираются с помощью последнего. Который пойдет из Вологды в Керчь, а потом из Керчи в Вологду. Туда, где оскорбленному есть чувству уголок. Несчастливцев, каким играет его Илья Славутский, выдержит. У него есть Театр, иллюзорный мир, эта кафедра, «с которой можно много сказать миру добра». Иногда иллюзия бывает реальнее правды и человечнее ее.
Татьяна Мамаева,
"Реальное время" 27.11.2018. г.

«Лес» Александра Островского в театре XXI века

Он не входил официально в программу Качаловского фестиваля, но стал своеобразным завершающим аккордом. Поскольку поставлен  по пьесе выдающегося российского драматурга-классика А.Н. Островского.

Среди зрителей 25 ноября была журналист Любовь Агеева.

Скажу сразу, что спектакль мне понравился. Хотя встретила в театре тех, кого не устроило столь вольное обращение режиссера-постановщика Игоря Коняева с классической пьесой. Знакомство со спектаклем «Укрощение строптивой» по пьесе Шекспира, поставленном в Качаловском театре им же, предполагало, что новая работа будет столь же яркой, но «Лес» превзошел все ожидания.

Я не профессионал в оценке театра, но практика многолетней журналистской работы в сфере культуры позволяет иметь на этот счет свое мнение, возможно, чисто зрительское. Но зритель – главное действующее лицо на любом спектакле.

Так вот, «Лес» показался мне водевилем. И не только потому, что в  спектакле много музыки, причем самой разной, включая современную. Режиссер, совмещая приметы барской усадьбы с деталями нашего времени, например, современным чемоданом Несчастливцева, не скрывал, что спектакль не только о дне вчерашнем. Причем, сочетание несочетаемого показалось мне вполне мотивированным.

В зале ничто не настроило меня против такого Островского, даже четверка ряженых слуг, которые изредка появлялись в виде медведей. Нетрудно было догадаться, зачем  в «Лесу» медведи.

«Как нельзя ставить «Бесприданницу», если нет исполнительницы роли Ларисы Огудаловой, так и «Лес» нельзя ставить, если нет актеров на три роли – Гурмыжской, Счастливцева и Несчастливцева. В Казани они есть», – прочитала я в Интернете мнение  Игоря Коняева.  

«Лес» вполне можно показать как бенефис Светланы Романовой (как естественна она в заданных обстоятельствах!) или Ильи Славутского (его Несчастливцев – слегка напыщенный трагик в любой сцене, но это тоже естественно).

К этой тройке следует добавить великолепного Геннадия Прыткова в роли лакея Карпа, яркого Михаила Галицкого в роли купца Восьмибратова. Собственно, можно назвать всех исполнителей, поскольку мы видим сработавшийся ансамбль, который хорошо понимает, чего хочет режиссер.

Во время Качаловского фестиваля казанская публика посмотрела несколько разных спектаклей классического репертуара, поставленных в разных театрах страны. По моим представлениям, есть четыре магистральных пути, по которым режиссеры обычно идут в этом направлении.

Первый – воспроизводить с музейной точностью спектакли, которые вошли в золотой фонд русского или советского театрального искусства. Это полезно с образовательной точки зрения, но не все в зрительном зале историки театра и театральные критики, чтобы их оценить.

Второй путь – открывать в классической пьесе потаенные смыслы, которые волнуют постановщика и на которые откликнется  современный зритель.  Как мне кажется, было бы интересно посвятить один из Качаловских фестивалей образу Гамлета на русской и зарубежной сцене. Я бы точно не упустила ни одного спектакля. Недавно прочитала, что мы, русские, все на ментальном уровне заражены рефлексией датского принца.  

Третий путь - с помощью современных театральных приемов достучаться до сердец современных зрителей, избалованных поп-культурой, заставить их ходить в театр.  Этот путь в последнее время встречается чаще всего. Многие авторитеты считают, что тут допустимы любые способы. Хотя встречала и другие мнения - пусть молодежь вообще не знает Гамлета, чем видит его на сцене в подпитии.

Есть и  четвертый путь, когда режиссер выбирает нечто среднее, предлагая оригинальные решения как на уровне содержания, так и на уровне формы. Например, именно так ставит классику Лев Додин, театр которого недавно привозил в Казань спектакль «Жизнь и судьба».

Что касается драматургии Александра Николаевича Островского, то в истории отечественного театра можно найти примеры по всем четырем случаям. Широко известны спектакли и фильм Никиты Михалкова по пьесе «Бесприданница». До сих пор помню постановку в нашем Камаловском театре, которая, как мне показалось, была лучше московских спектаклей, которые я в то время видела.

Это касается и пьесы «Лес», которая впервые была поставлена на сцене Александринского театра в Санкт-Петербурге в 1871 году.  Режиссерские интерпретации «Леса» имеют и свои традиции, и свои штампы.

В советские времена на первое место выходили социальные конфликты, которых в этой пьесе Островского, как в любой другой, много. Это и взаимоотношения Раисы Павловны Гурмыжской с ее бедной родственницей Аксюшей, и любовные страдания Аксюши и Петра, которые не могут пожениться, поскольку у невесты нет приданого, и социальное неравенство в целом. «Лес» - хорошая иллюстрация «темного царства» Островского, которое, как видно по пьесе, не сильно изменилось даже после отмены крепостного права.

Я посмотрела текст пьесы и убедилась, что купюры, сделанные Игорем Коняевым, не коснулись магистральных тем сюжета, а потому все эти темы в спектакле есть. Мы получаем полное представление о ханжестве хищной помещицы Гурмыжской, об алчности купца Восьмибратова, о мире, в котором живут их богатые соседи: Бодаев и Милонов. На примере Алексея Буланова, готового ради денег жениться на женщине много его старше, а также ключницы Улиты, мастера перевоплощений, мы видим, как деформируется личность, желающая урвать любыми способами свой  кусок счастья под солнцем.

За яркой динамикой спектакля, за изобретательными театральными приемами, заставляющими зрителей смеяться (комедия ведь), по команде со сцены хлопать в ладоши и подпевать,  все социальные доминанты Островского ушли на второй план. Даже попытка самоубийства Аксиньи  не стала реперной точкой. Зрители позабавились, глядя, как смешно Несчастливцев-Гурмыжский спасает девушку, попытавшуюся утопиться.

Но вот что интересно – я подумала обо всём этом уже после спектакля, когда соотносила свои впечатления с пьесой Островского.  А ведь десятки людей, смотревшие спектакль вместе со мной, не читали ее.  Не уверена, что у них было и желание воспринимать спектакль как трагедию. Тем более что в программке написано – комедия.

Легкость, с которой смотрелся спектакль, не давала воспринять комедию как смех сквозь слезы, что характерно для русской литературы времен драматурга Островского. Сегодня, в эпоху современных медиа-технологий, именно так мы воспринимаем жизнь:  кровь – не кровь, горе – не горе, посмотрел – забыл.  

Можно, конечно, противиться такому мировосприятию. Скажем, уйти после первого действия, как сделали некоторые зрители премьерного спектакля. Но, как я говорила не раз своим студентам, тяжело тому, кто встанет на пути арбы, которая катится с высокой горы.

Как мне кажется, спектакль «Лес» найдет в Казани немало благодарных зрителей.  На премьерном спектакле зал приветствовал актеров и постановочную группу долгими овациями. И современному театру, который работает в сильной конкурентной среде (я имею в виду не только Качаловский), этого вполне достаточно, чтобы считать премьеру успешной.

Сам драматург, если верить историкам театра, развивал и в этой пьесе тему театра. Как заявил журналистам Игорь Коняев, его спектакль – о нравственности театра:

«Нет пьесы, в которой бы, как в «Лесе», утверждалось, что актер – профессия нравственная», – так  прокомментировал он выбор литературного источника.

Этой задаче подчинено в спектакле всё.  Даже не посвященный в первоисточник зритель скажет, что нравственны  в «Лесе» – именно актеры. Правда, персонажу Марата Голубева – комику Счастливцеву - не хватает сценического материала, чтобы быть лучше других.

Зато как великолепен Несчастливцев, добрый, сострадательный, душевный. Не беда, что мыслит в основном цитатами из сыгранных ролей. Зато с каким держится достоинством, как бросается на защиту Гурмыжской, Аксюши…

Персонажу Ильи Славутского, может, и поверю. Но глядя на людей искусства - моих современников,  обсуждающих в телеэфире конфликты с прислугой, на загородные дома наших «звезд», на сами эти «звезды», которым даже не снились беды их собратьев – Счастливцева и Несчастливцева, рискну предположить, что утверждение Островского о том, что  актер – профессия всегда нравственная, сегодня вряд ли назовешь актуальным.

Но спорить с режиссером-постановщиком не буду. Поскольку приняла его понимание Островского.
Любовь Агеева,
"Каз@нские истории" 25.11.2018. г.

Что они сделали с Островским?

Новую интерпретацию классической пьесы Александра Островского представили на сцене Казанского академического русского Большого драматического театра им. В.Качалова. Здесь состоялась премьера спектакля «Лес» санкт-петербургского режиссёра, лауреата Государственной премии России Игоря Коняева.  

Постановка получилась по-настоящему яркой. Многочисленные песни в исполнении артистов театра, насыщенно-зелёные декорации, слуги с головами животных – всё это, несомненно, бросается в глаза. Но больше всего запоминаются эпатажные костюмы оттенков «вырви глаз». Во времена Островского, конечно, мужчины не носили розовые шапочки, а женщины – комбинезоны, усыпанные пайетками. Но и тогда, и сейчас юноши иногда женились ради состояния, богатые дамы не хотели расставаться со своим богатством, а купцы (бизнесмены) старались сэкономить на покупке недвижимости.

«Лес» – это спектакль о человеческих пороках, и Игорь Коняев трактовал его максимально иронично. По ходу постановки у зрителя нет времени подумать о том, насколько нравственны или безнравственны поступки героев: он удивляется, наслаждается, смеётся и только по прошествии трёх часов понимает, как дремуч был тот лес. Лирическая минута наступает лишь в конце пьесы, когда актёр Несчастливцев (его играет народный артист РТ Илья Славутский) произносит монолог Карла Мора из драмы Фридриха Шиллера «Разбойники»: «Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы – вода! Ваши сердца – твердый булат! Поцелуи – кинжалы в грудь! …О, если б я мог остервенить против этого адского поколения всех кровожадных обитателей лесов!»  

Новая комедия в КАРБДТ им. В.Качалова маркирована пометкой «18+». Во многом эта запись относится к героине заслуженной артистки РТ Эльзы Фардеевой Улите – возможно, самой соблазнительной ключнице театрального Татарстана.

Вообще, качаловский «Лес» полон неожиданностей. Даже начинается он в партере и со слов «Дорогие зрители, просим вас отключить ваши мобильные телефоны», которые произносит лакей Карп Савельич (играет народный артист России и Татарстана, лауреат Государственной премии РТ им. Г.Тукая Геннадий Прытков). В каждую минуту здесь может случиться всё, что угодно, – никогда не знаешь, когда запоёт Жанна Агузарова, а когда из-под сцены появится актёр Счастливцев (заслуженный артист РТ Марат Голубев).

«Что они сделали с Островским?» – спрашивали зрители после спектакля. Отвечать на этот вопрос можно по-разному. Новая постановка Игоря Коняева – из тех, что вызывают расхождения во мнениях и зачастую приводят к яростным спорам, но точно не оставляют никого равнодушным.

Полина Трифонова,
"Республика Татарстан" 26.11.2018. г.

Титулованная Филумена, «нескромные» конверты и вагоны роз: Михаил Галицкий празднует юбилей

Сегодня 65-летний юбилей празднует ведущий актер и настоящий корифей Русского драматического театра имени В. Качалова Михаил Галицкий. Праздник артист по традиции отметил на сцене. В этот вечер в Большом зале при аншлаге прошел один из любимых и самых известных спектаклей, в которых занят Галицкий, – «Филумена Мартурано. Брак по-итальянски» по пьесе Эдуардо де Филиппо, главную роль в котором исполнил именинник.

Проводив занятых в спектакле актеров овацией, на сцену поднялись молодые артисты Качаловского – Павел Лазарев и Мария Шеховцова. Сегодня они примерили на себя новую роль конферансье, проведя для гостей экскурсию по страницам творческой жизни юбиляра.

Будущий народный артист Татарстана и заслуженный артист России родился 23 ноября 1953 года в городе Вичуга Ивановской области. К моменту окончания школы молодой Галицкий уже точно знал, что будет именно артистом, хотя его дорогу к театральным подмосткам прямой назвать никак нельзя. Была и попытка поступить в Щукинское, и неоконченный год в Ивановском культ-просвет училище, после которого он ушел в армию. Профессиональный путь Михаила Галицкого начался на родине русского театра: в 1976 году он поступил в Ярославское театральное училище на курс народного артиста СССР, лауреата сталинской премии Валерия Нельского.

Первый выход на профессиональную сцену у Галицкого состоялся в ярославском драмтеатре имени Ф. Волкова, где, по признанию артиста, им с товарищем достались очень ответственные роли в постановке «Конек-горбунок»: студенты вживались в образы «задниц» златогривых коней, очень серьезные, по мнению режиссера спектакля.

Казань для артиста стала судьбоносным городом в плане личного счастья и профессионального успеха. Именно в Качаловском актер встретил свою будущую жену Елену, именно на казанской сцене были сыграны его самые памятные роли. С особой теплотой он вспоминает о первом опыте работы с Александром Славутским, о первых доверенных им ролях. «На службу» в театр имени Качалова актер поступил в 1992 году, но, в течение четырех лет, как вспоминает сам Галицкий, сидел без работы, ролей по каким-то причинам ему не давали.

Театр, по словам актера, тогда находился в весьма плачевном состоянии – «одноразовые» режиссеры, текучка и упаднические настроения в труппе. В тот момент, когда они с супругой Еленой уже подыскивали место для переезда, в Качаловский пришел Александр Славутский. Для Галицкого начался новый этап творческой жизни. С тех пор артистом было сыграно более 30 ролей. Зал неизменно тепло принимал и булгаковского профессора Персикова, и бедного Тевье-молочника из фирменного качаловского «Скрипача на крыше», и залотухинского Печенкина в исполнении Галицкого.

Поздравить артиста в этот день пришли многие культурные деятели республики: места в первых рядах заняли делегаты Госсовета Татарстана и мэрии Казани, режиссеры и актеры театров имени Галиаскара Камала, Карима Тинчурина, Габдуллы Кариева, казанского ТЮЗа и театра кукол «Экият». Актер принял десятки букетов и поздравительных телеграмм, из рук заместителя министра культуры РТ Юлии Адгамовой получил медаль «За за доблестный труд». Михаил Галицкий был удостоен благодарственных писем мэра Казани Ильсура Метшина и Союза театральных деятелей России.


«Безусловно, здесь сегодня самые близкие друзья. Но я, может быть, чуть-чуть счастливее, чем вы все, находящиеся в этом зале. И мне совсем не стыдно это говорить потому, что мы – соседи, и когда мы гуляем с собачками по утрам, я могу сказать: "Доброе утро, дядя Миша", – рассказала депутат Госсовета РТ Анастасия Исаева, поднявшись на сцену. – Сегодня, Михаил Олегович, я поздравляю вас с праздником и не могу не отметить черты, которые мне так импонируют в вас: это, безусловно, мудрость, чувство оптимизма, способность к эмпатии и состраданию. Быть артистом – ваша профессия, ваше признание, а вы – наша гордость».

В 80-х годах Михаилу Галицкому довелось работать на сценах Марийского русского театра и Мордовского драматического. С тех пор прошло больше 25 лет, но артиста до сих пор там помнят – поздравительные телеграммы из Йошкар-Олы и Саранска были доставлены в Казань и также зачитаны ведущими вечера.

«Среди множества других артистов кукольники – это такой редкий вид, а я горжусь и буду гордиться всегда тем, что я отношусь к еще более редкому виду – кукольники, которых учил Михаил Олегович. Это мне всегда помогало в моей актерской профессии, а когда я стал режиссером, я понял, что он учил нас и режиссуре. Все ваши уроки, ваша школа, ваши жизненные понятия мне очень помогают. Я хочу вам пожелать долгих лет жизни, чтобы учить, учить, и еще раз учить. Кукольники всегда скромные и с большим сердцем, и подарки у нас такие же…» – поздравил актера режиссер театра кукол «Экият» Рафаэль Тагиров, вручив Галицкому шерстяной плед.

Зал в праздничный вечер был наполовину заполнен бывшими учениками Михаила Галицкого. Актер вместе со своей супругой Еленой в течение многих лет преподает в Казанском институте культуры, поэтому поздравить артиста пришли и нынешние студенты, и выпускники, и профессура вуза.

В начале 90-х на базе Энергетического университета Галицкие создали новый проект – камерный театр «Сдвиг», который вырос из простого студенческого СТЭМа, а теперь дерзко штурмует казанское театральное пространство, обосновавшись в арт-резиденции Константина Хабенского. Актеры молодежного театра подготовили для своего педагога юмористическую миниатюру: поздравление было зачитано на «старославянском языке» двумя бородатыми вельможами. Так воспитанники решили напомнить Михаилу Галицкому об образе Ивана Грозного, который в течение многих лет «не отпускал» артиста.

Под занавес программы к юбиляру обратился директор и художественный руководитель Качаловского Александр Славутский. Он передал имениннику «скромный» конверт от труппы театра и «не очень скромный» – от Фонда поддержки и развития культуры при Президенте РТ.

«Я хочу пожелать тебе сил, здоровья, дорогой мой соратник. Поскольку 25 лет вместе – это трудное дело. Ты – настоящий артист. Я рад, что ты стал заслуженным артистом Татарстана, затем – народным, лауреатом Государственной премии, а потом и заслуженным артистом России. Я бы хотел дожить до следующего звания. Я человек уже не молодой… Тебе хотелось бы пожелать, чтобы ты никогда не забывал, что сколько бы ни было наград, званий, главное нам – не останавливаться и крутить педали на велосипеде. Ведь если мы остановимся, ни звания не спасут, ни награды не поддержат, поэтому – не останавливайся», – заключил Славутский.



Ольга Голыжбина,
"Татар-информ" 23.11.2018 г.

Александр Славутский: «Казань достойна быть информируемой о театральном процессе»

«К нам едут с удовольствием»

— Александр Яковлевич, оправдал ли ваши ожидания первый Качаловский фестиваль?

— В принципе, я доволен тем, как он прошел. Фестиваль проходил ровно, без срывов. Приятно, что получилась и хорошая афиша, и офф-программа. Гости фестиваля с удовольствием выступали на нашей сцене, пишут об этом на своих страничках в «Фейсбуке», ставят нам лайки.

— Сколько времени ушло на подготовку первого фестиваля?

— Предварительные разговоры мы начали вести еще с весны этого года, кто-то отпадал, кто-то появлялся. Вначале определились с открытием фестиваля и финалом — театром им. Ленсовета и Вахтанговским. Потом к ним прибавились Камерный театр из Воронежа и Небольшой драматический театр из Санкт-Петербурга. Ну и наш спектакль «Бег».

— Кто-то из участников фестиваля выразил желание приехать в Казань на гастроли?

— Все сказали, что с удовольствием приедут к нам, но надо подумать, как это все получится.

— Когда вы планируете провести второй Качаловский?

— Думаю, что целесообразно проводить фестиваль один раз в два года. Не следует торопиться, мы же не филармония, где по определению должны быть постоянные гастролеры. У филармонии задача привозить и привозить артистов, наша задача — делать спектакли. Будущий год объявлен Годом театра, и у нас большие планы. В апреле к нам приедет театр из Ганновера со спектаклем «На Западном фронте без перемен», в июне на нашей сцене покажет три спектакля Студия театрального искусства Сергея Женовача, они везут в Казань «Три сестры», «Самоубийцу» Эрдмана и спектакль по записным книжкам Чехова. В этой студии работает молодежь, ученики Женовача. В конце июня китайский театр привозит спектакль о своем поэте «Ли-Бай», очень красивая постановка. Конечно, можно к студии Женовача прибавить еще два-три театра и назвать все это фестивалем, но стоит ли? Пока мы думаем. Если делать все это фестивалем, то надо найти спектакль уровня «Дяди Вани» Туминаса, чтобы была мощная финальная точка. Но такие спектакли на дороге не валяются. Поэтому мне кажется, что эти гастроли разумнее провести под эгидой проекта «Наши гости». А в 2020 году уже провести второй Качаловский фестиваль и сделать его реально международным.

«Вахтанговцы хотели бы приехать осенью»

— Концепция фестиваля будет меняться?

— В основе первого фестиваля было наше желание показать авторский взгляд на русскую классику, на второй фестиваль нам бы хотелось пригласить молодые театры России. Студия Женовача, которая летом приезжает, — это молодой театр. Сейчас мы ведем переговоры с «Табакеркой», они могли бы привезти «Матросскую тишину». Сейчас все в процессе обсуждения.

— Самый большой ажиотаж, пожалуй, вызвал приезд Вахтанговского театра. Их гастроли не планируются?

— У директора этого театра Кирилла Крока есть план приехать осенью на гастроли, на их большой сцене в это время будет идти ремонт. И они хотели бы поработать на двух сценах в Казани — у нас и наших коллег. Посмотрим, что получится. Мне кажется, что Казань с ее культурной составляющей заслужила право быть информируемой о том, как движется современный театральный процесс, проследить тенденции развития театрального дела, развития психологического репертуарного театра. Мне хочется, чтобы зрители понимали, что театр — это профессия, что российский репертуарный театр — это то самое ценное, что надо сохранять, остальное придет и уйдет. Этюды, спектакли в подвалах и поездах — все это было, никто не мешает этому быть, пусть будет, но должен оставаться профессиональный театр, который формировался десятилетиями. И никогда он не исчезнет, и никакой кинематограф его не заменит. Его уже хоронили, но не похоронили, он жив.

— Есть статистика, сколько людей посетило фестиваль?

— Около четырех тысяч.

«Это премия для успешных земляков»

— Александр Яковлевич, в этом году на вашей родине в Челябинске вам, как я знаю, хотят дать какую-то интересную награду. Расскажите о ней, пожалуйста.

— Эта премия называется «Светлое прошлое», она вручается людям, которые родились в Челябинске и Челябинской области и стали успешными в разных областях. Среди лауреатов Анатолий Карпов, Александр Пороховщиков, Александр Масляков, Святослав Бэлза, Александр Градский, Анатолий Кролл, Лидия Скобликова и многие другие. Церемония награждения проходит в зале Челябинского драматического театра имени Наума Орлова, и лауреаты получают бронзовую статуэтку работы Эрнста Неизвестного — кентавра с цветком в груди. Автор идеи премии и ее ведущий — бард Олег Митяев. Церемония награждения пройдет 20 января будущего года.

— Каковы ближайшие премьеры?

— 24 и 25 ноября состоится премьера «Леса» по пьесе Александра Островского в постановке Игоря Коняева, на нашей сцене уже идет поставленный им спектакль «Укрощение строптивой». Постановка Коняева стоит ближе к мейерхольдовскому осмыслению этой пьесы. Продолжим репетиции шварцевского «Дракона». Есть планы и в отношении малой сцены. Ведем переговоры с Григорием Дитятковским, с Львом Эренбургом, наши актеры очень хотят с ними поработать. За Эренбургом стоит школа Георгия Товстоногова, школа — это главное. Еще одна новость этого сезона — в феврале, к дню рождения Василия Ивановича Качалова, мы откроем наш театральный музей.


Татьяна Мамаева,
"Реальное время" 22.11.2018. г.

«Если режиссер поставил спектакль, а он интересен только его шести друзьям-критикам, это катастрофа»

В рамках первого Качаловского фестиваля прошла встреча директоров казанских театров с Кириллом Кроком. Директор Вахтанговского театра, который вчера получил международную премию им. К. Станиславского, считается одним из лучших театральных менеджеров страны. «Реальное время» побывало на этой встрече.

«Фейсбук» вам в помощь

Финальная часть офф-программы Качаловского фестиваля была адресована не зрителям, а руководству казанских театров, тем, кто отвечает за экономическую составляющую театральных проектов. Потому что даже самый талантливый спектакль надо суметь продать, и борьба за зрителя идет постоянно. Этому была посвящена двухчасовая лекция Кирилла Крока, директора Вахтанговского театра.

Стоит отметить, что театр им. Е. Вахтангова в финансовом плане вполне благополучен, средняя зарплата здесь 113 000, а на каждый вложенный государством рубль театр сам зарабатывает два.

Крок начал выступление с того, что сообщил: недавно был создан специальный сайт, где аккумулированы все существующие в стране гранты в области театрального дела — и государственные и те, что учреждены меценатами. Теперь не нужно тратить время на поиски их в интернете, стоит набрать адрес сайта, найти подходящий грант, правильно заполнить заявку и ждать результата. Информация ценная, если учесть, что татарстанские театры, особенно негосударственные, по какой-то причине очень робко работают с грантовой поддержкой.

Один из первых советов Крока касался работы с соцсетями, которые в Вахтанговском театре используют очень активно для продвижения спектаклей. У самого Крока есть страничка в «Фейсбуке» со множеством подписчиков, и он сам ее ведет. По мнению директора Вахтанговского театра, любая новость, выложенная на страничке и не являющаяся официальной, вызывает интерес и собирает много лайков. А это интерес не просто к владельцу странички в ФБ, но и к театру, то есть косвенным образом работает на привлечение зрителя.

«Каждый вечер открывать занавес»

Крок достаточно категорично высказался против разного рода читок пьес или иных форм работы, которые в некоторых театрах подменяют спектакли: «Наше дело каждый вечер открывать занавес, играть спектакль, а в зале должны быть зрители». По его мнению, спектакли должны быть понятными и интересными: «Если режиссер поставил спектакль, который интересен пяти-шести его друзьям — театральным критикам, то это катастрофа для театра, это поражение».

По словам Крока, театр им. Е. Вахтангова — это театр для зрителей, театр для людей. Он привел слова художественного руководителя Вахтанговского театра Римаса Туминаса, который говорит, что «здесь мы заставим зрителя немного поплакать, здесь посмеемся, а потом подведем его к самому главному событию спектакля».

Но не только на спектакли ходит публика в Вахтанговский театр. Здесь, например, в цокольном этаже работает арт-кафе, где проходят творческие встречи с актерами и вахтанговцы показывают свои камерные работы, и эта институция, очень популярная у публики, приносит неплохой доход. Кроме этого, арт-кафе — это еще одна площадка для реализации творческих замыслов актеров театра.

Вахтанговцы первыми из российских театров на постоянной основе ввели у себя экскурсии по театру. Они проходят 2 дня в месяц, билет стоит 500 рублей. Сейчас разработаны три таких тематических экскурсии, и билеты на них раскупаются в очень короткие сроки. Проект, не требуя никаких вложений, так же приносит хотя и небольшую, но прибыль. «В этих экскурсиях есть магия театра», — говорит Крок. И опять-таки — это один из способов заинтересовать публику идущими спектаклями.

Без маркетолога — никуда

В Вахтанговском театре есть должность маркетолога — как в любой сейчас уважающей себя компании. В театре активно работают с клиентской базой, отслеживают, кто заходил на сайт театра, купил или не купил билет на спектакль. Имея IP-адреса этих потенциальных зрителей, театр заключает рекламу по тегам с «Яндексом», «Гуглом» и другими ресурсами, и баннер театра, с которого одним кликом можно перейти на сайт театра и купить билет, появляется на гаджете потенциального зрителя. По статистике. 10—15 процентов людей затем заходят на сайт театра, где одним кликом можно купить билет.

Кстати, ценовая политика в театре вполне лояльна. Самый дешевый билет стоит 200 рублей, можно купить входной билет за 100 рублей и поискать себе место на балконе. Самый дорогой билет стоит 7 тысяч рублей, таких билетов продают всего сорок, и это VIP-зона партера.

Театр, если потенциальные зрители не возражают, собирает их e-mail, сейчас в клиентской базе Вахтанговского их около ста тысяч. По ним деликатно, не более двух раз в месяц, идет новостная рассылка. Как правило, рассылка идет первые дня недели, потому что по статистике большинство людей заходит в интернет именно в рабочие дни.

Сайт Вахтанговского театра удобен и функционален и тоже приносит деньги. Здесь, например, можно купить возможность онлайн- просмотр идущего спектакля. Заплатив четыреста рублей, получаешь пин-код, который действует в течение суток, это связано с удобством зрителей, живущих в других часовых поясах. По словам Крока, онлайн-просмотр пользуется популярностью от Нью-Йорка до Тель-Авива. Разумеется, и в России тоже.

Еще одна статья дохода — издание книг. Это книги о Вахтанговском театре, об актерах и режиссерах, презентации их проходят торжественно, с приглашением театральной общественности. Купить книги, изданные в Вахтанговском, можно в книжной лавке театра. В театре ежемесячно издается газета «Вахтанговец», которая пользуется популярностью у зрителей, многие ее даже коллекционируют. Печатные издания — это тоже популяризация театра.

У Вахтанговского много информационных партнеров, в этих изданиях, как правило, размещается реклама. На нее театр тратит до 400 тысяч в месяц.

Лекция Кирилла Крока стала итоговой на офф-программе Качаловского фестиваля. Присутствующая на ней министр культуры Ирада Аюпова, поблагодарив директора и художественного руководителя Качаловского театра за проведенный фестиваль, отметила, что никакие эксперименты и коллаборации не заменят основной функции театра. А его функция — это постановка профессиональных спектаклей. С ней безусловно согласился и Кирилл Крок, и присутствующий на встрече Александр Славутский.

Татьяна Мамаева,
"Реальное время" 20.11.2018. г.

«Хочется жить, хочется любить, хочется дружить»

Первый Качаловский театральный фестиваль, которого самые преданные зрители ждали больше двадцати лет, завершился. Последним аккордом в шестинедельном культурном марафоне стал спектакль государственного академического театра им. Евг.Вахтангова «Дядя Ваня».

Пожалуй, это была самая «звёздная» постановка фестиваля – на одной сцене стояли народный артист России Сергей Маковецкий, народная артистка РСФСР Людмила Максакова, заслуженный артист России Владимир Вдовиченков. Да и режиссёр не менее именитый – художественный руководитель вахтанговцев Римас Туминас. «Дядю Ваню» ставили на сцене Казанского академического русского Большого драматического театра им. В.И.Качалова ни протяжении двух дней. Причём в оба дня в зале был полный аншлаг.

Вообще, этот спектакль воплотил в себе многое из того, что художественный руководитель КАРБДТ Александр Славутский закладывал в идею фестиваля: здесь классика показана без прикрас, современных мелодий и сложных декораций. Всё очень минималистично: гипсовая фигура льва на заднем плане, кожаный диван, стол, стулья, верстак, фортепиано, круглая лампа, которая время от времени превращается в Луну… Глазу даже самого наблюдательного зрителя здесь практически не за что зацепиться, и поэтому внимание полностью приковано к героям.  

Кстати, хочется вспомнить слова директора театра им. Евг.Вахтангова Кирилла Крока, которые он произнёс во время своего мастер-класса в рамках офф-программы накануне казанской премьеры спектакля. «Римас всегда обращает внимание на такую вещь: чтобы человеку было интересно в театре, нужно показать историю, рассказать судьбу и раскрыть человека. Но сделать это не при помощи техники и технологий. Он как режиссёр считает, что в мире нет ничего интереснее, чем внутренний мир человека», – рассказал о своём коллеге Кирилл Крок.

Герои Римаса Туминаса самые настоящие, чеховские. Как и положено своим книжным прототипам, они много рефлексируют, страдают и задыхаются от безысходности. И всё же режиссёр оставил место для иронии. Она чувствуется в простой мелодии, торопливом голосе дяди Вани (его играет Сергей Маковецкий), нарочито театральных движениях Елены Андреевны (роль исполняет заслуженная артистка России Анна Дубровская). За счёт таких тонкостей создаётся особая атмосфера лёгкости, а в некоторые моменты, несмотря на пламенные монологи героев и отчаянные выстрелы, мы даже забываем о драматичном финале.  

Но он, конечно, есть. Спектакль обрывается на легендарном «Верую!» из уст Сони (Марии Бердинских). И реплики героини о том, что работать до изнеможения – это единственно возможный жизненный путь, в зале, заполненном людьми, пришедшими сюда после восьмичасового рабочего дня в понедельник, отдались особенным эхом. Впрочем, после этого дядю Ваню, а потом и всех зрителей осветил луч прожектора, который поставил многозначительную точку на большом театральном празднике Казани. По сложившейся за последние несколько недель традиции по окончании спектакля на сцену поднялся Александр Славутский и вручил московским друзьям «бронзового Качалова» (или, как он выразился, «наш «Оскар»). «Этот спектакль очищает душу, освежает её. При всей сложности Чехова хочется жить, хочется любить, хочется дружить», – отметил художественный руководитель Качаловского театра.

Растроганы в этот день оказались и сами артисты. «Мы с огромной благодарностью принимаем этот «Оскар». Спасибо, Казань! Спасибо, дорогие зрители, за то, что вы так хорошо смотрели и вчера, и сегодня. Мы благодарим этот замечательный, уютный, светлый, намоленный театр имени Качалова. Желаем фестивалю процветания! Говорим «большое спасибо» художественному руководителю Александру Славутскому и его замечательной труппе», – обратился со сцены к собравшимся Сергей Маковецкий и выразил надежду, что это не последние гастроли театра им. Евг.Вахтангова в столице Татарстана.  


Полина Трифонова,
"Республика Татарстан" 20.11.2018. г.
Художественный руководитель театра народный артист России и Республики Татарстан Александр Славутский